Рождественское
В яслях спал на свежем сене
Тихий крошечный Христос.
Месяц, вынырнув из тени,
Гладил лен Его волос…
Бык дохнул в лицо Младенца
И, соломою шурша,
На упругое коленце
Засмотрелся, чуть дыша.
Воробьи сквозь жерди крыши
К яслям хлынули гурьбой,
А бычок, прижавшись к нише,
Одеяльце мял губой.
Пес, прокравшись к теплой ножке,
Полизал ее тайком.
Всех уютней было кошке
В яслях греть Дитя бочком…
Присмиревший белый козлик
На чело Его дышал,
Только глупый серый ослик
Всех беспомощно толкал:
«Посмотреть бы на Ребенка
Хоть минуточку и мне!»
И заплакал звонко-звонко
В предрассветной тишине…
А Христос, раскрывши глазки,
Вдруг раздвинул круг зверей
И с улыбкой, полной ласки,
Прошептал: «Смотри скорей!..»
1920 г.
Саша Чёрный
Дай счастья, Господи, не мне,
Хотя и я его желаю,
Но тем, кто добр был ко мне,
Кто жил, участье принимая,
Кто плечи смело подставлял
Под ворох мой забот и болей,
Кто мне хорошего желал,
Кто не смеялся, не злословил.
Дай счастья, Господи не мне,
А тем, кто в трудный час не бросил,
Тем, кто спешил в беде ко мне,
Кто за меня мольбы возносит.
Дай радость, Господи, не мне,
Хотя и я её желаю,
А тем, кто с радостью ко мне
Спешил, всё сердце отдавая.
Пусть дом их будет на скале
И буря дверь его не тронет.
Пусть свет горит в его окне,
И Ты теплом его наполни.
Воздай им Сам, Своей рукой, -
Я не смогу, мне не воздать им.
Пусть льются к ним Твоей рекой
С небес потоки благодати.
К Тебе несу их добрый взгляд,
Улыбку даже и молитвы:
Ты увеличь во много крат
И возврати им всё сторицей.
Любви дай, Господи, не мне,
Хотя и я её желаю,
Но тем, кто добрым был ко мне,
Воздай, с лихвою возвращая!!!
Рождество стояло у окна и рисовало на стеклах морозные цветы, ждало, когда в доме вымоют полы, расстелят половики, затеплят лампады перед иконами и впустят Его…
Наступил сочельник. Он был метельным и белым-белым, как ни в какой другой день. Наше крыльцо занесло снегом, и, разгребая его, я подумал: необыкновенный снег… как бы святой! Ветер, шумящий в березах,— тоже необыкновенный! Бубенцы извозчиков не те, и люди в снежных хлопьях не те… По сугробной дороге мальчишка в валенках вез на санках елку и как чудной чему-то улыбался.
Я долго стоял под метелью и прислушивался, как по душе ходило веселым ветром самое распрекрасное и душистое на свете слово — «Рождество». Оно пахло вьюгой и колючими хвойными лапками.
В. А Никифоров-Волгин "Серебряная метель"
