я не хуже ее, не хуже,
слаще соки, вкуснее ужин,
пальцы тоньше, запястья уже,
хоть и сравнивать глупый грех.
пусть люблю тебя как умею,
но умею – стократ сильнее,
горячее ее, больнее,
да и черт с ней – больнее всех.
но когда на одной картинке
ее скулы, твои морщинки,
ее джинсы, твои ботинки,
я по-детски совсем скулю.
пусть не мне изменяешь в паре –
ее имя мне горло давит,
прожигает меня и плавит,
только я все равно терплю.
я не лучше ее, не лучше,
ее бедра стройней и уже,
ее косы длинней и туже,
и вся жизнь ей еще в аванс,
а во мне – недопетой песне –
всем ошибкам и шрамам тесно,
с ней – надежно, со мной – бесчестно,
вы с ней есть. и почти нет нас.
но когда я пишу и плачу,
и делю на двоих удачу,
и молюсь за тебя, и трачу
цент последний на твой покой,
и хочу, чтобы ты жил дольше,
чтобы счастлив был – тоньше, больше,
с каждым днем мне, любимый, горше,
что любим ты не мной одной.
Евгения Багмуцкая
Вечерние часы перед столом,
Непоправимо белая страница,
Мимоза пахнет
Ниццей и теплом,
В луче луны летит большая птица.
И, туго косы на ночь заплетя,
Как будто завтра нужны будут косы,
В окно гляжу я, больше не грустя,
На море, на песчаные откосы.
Какую власть имеет человек,
Который даже нежности не просит…
Я не могу поднять усталых век,
Когда мое он имя произносит.
Анна Ахматова
Весна
Всё подсохло. И почки уж есть.
Зацветут скоро ландыши, кашки.
Вот плывут облачка, как барашки.
Громче, громче весенняя весть.
Я встревожен назойливым писком:
подоткнувшись, ворчливая Фёкла,
нависая над улицей с риском,
протирает оконные стёкла.
Тут извёстку счищают ножом...
Тут стаканчики с ядом... Тут вата...
Грудь апрельским восторгом объята.
Ветер пылью крутит за окном.
Окна настежь - и крик, разговоры,
и цветочный качается стебель,
и выходят на двор полотёры
босиком выколачивать мебель.
Выполз кот и сидит у корытца,
умывается бархатной лапкой.
Вот мальчишка в рубашке из ситца,
пробежав, запустил в него бабкой.
В небе свет предвечерних огней.
Чувства снова, как прежде, огнисты.
Небеса всё синей и синей,
Облачка, как барашки, волнисты.
В синих далях блуждает мой взор.
Все земные стремленья так жалки...
Мужичонка в опорках на двор
с громом ввозит тяжёлые балки.
1903, Москва
Андрей Белый
