Чудотворным молилась иконам,
призывала на помощь любовь,
а на сердце малиновым звоном
запевала цыганская кровь…
Эх, надеть бы мне четки, как бусы,
вместо черного пестрый платок,
да вот ты такой нежный и русый,
а глаза — василек…
Ты своею душою голубиной
навсегда затворился в скиту —
я же выросла дикой рябиной,
вся по осени в алом цвету…
Да уж, видно, судьба с тобой рядом
свечи теплить, акафисты петь,
класть поклоны с опущенным взглядом
да цыганскою кровью гореть…
1924 г.
Черубина де Габриак
****
Елизавета Дмитриева (Черубина де Габриак)
Дмитриева (в замужестве – Васильева) Елизавета Ивановна (1887–1928) – поэтесса, драматург. Ее подлинные имена так и остались в числе «забытых» в истории русской поэзии, зато псевдоним Черубина де Габриак, появившийся лишь однажды, до сих пор принадлежит к одному из самых знаменитых имен Серебряного века. Стихи Черубины были впервые опубликованы в 1909 году в ноябрьском номере «Аполлона» одновременно со статьей Максимилиана Волошина «Гороскоп Черубины де Габриак», начинавшейся примечательными словами: «Когда-то феи собирались вокруг новорожденных принцесс и каждая клала в колыбель свои дары, которые были, в сущности, не больше, чем пожеланиями. Мы – критики – тоже собираемся над колыбелями новорожденных поэтов. Но чаще мы любим играть роль злых фей и пророчить о том мгновении, когда их талант уколется о веретено и погрузится в сон. А слова наши имеют реальную силу. Что скажем о поэте – тому и поверят. Что процитируем из стихов его – то и запомнят. Осторожнее и бережнее надо быть с новорожденными».
Сам Максимилиан Волошин оказался как доброй, так и злой феей в судьбах двух новорожденных поэтесс – Черубины и Марины Цветаевой.
Постарею, побелею,
как земля зимой.
Я тобой переболею,
ненаглядный мой.
Я тобой перетоскую,
переворошу,
по тебе перетолкую,
что в себе ношу.
До небес и бездн достану,
время торопя.
И совсем твоею стану -
только без тебя.
Мой товарищ стародавний,
суд мой и судьба,
я тобой перестрадаю,
чтоб найти себя.
Я рискну ходить по краю
в огненном краю.
Я тобой переиграю
молодость свою.
Переходы, перегрузки,
долгий путь домой…
Вспоминай меня без грусти,
ненаглядный мой.
Римма Казакова, 1970
