Христос воскресе, Ольга Александровна, — говорит он, протягивая яичко, расписанное им самим акварелью с золотом.
— Воистину!
— Ольга Александровна, вы знаете, конечно, православный обычай…
— Нет, нет, я не христосуюсь ни с кем.
— Тогда вы плохая христианка. Ну, пожалуйста. Ради великого дня!
Полная важная мамаша покачивается у окна под пальмой в плетеной качалке. У ног её- лежит большой рыжий леонбергер.
— Оля, не огорчай юнкера. Поцелуйся.
— Хорошо, но только один раз, больше не смейте.
Kонечно, он осмелился.
О, каким пожаром горят нежные атласные прелестные щёки. Губы юноши обожжены надолго. Он смотрит: её милые розовые губы полуоткрыты и смеются, но в глазах влажный и глубокий блеск.
— Ну, вот и довольно с вас. Чего хотите? Пасхи? Kулича? Ветчины? Хереса?
А радостный, пестрый, несмолкаемый звон московских колоколов льётся сквозь летние рамы окон…
Александр Куприн "Московская пасха"
- Я ее разлюбил! - он друзьям говорил,
когда мимо она проходила.
- Сам понять не могу, что я в ней находил
и какая тянула к ней сила.
Меня мало волнует: как? где она? с кем?
Она просто одна из прохожих.
Столько времени отдано ей, а зачем?
На нее..сотни тысяч похожи.
Не нужна! - а глаза провожают с мольбой:
"Я ж, дыханье твое ловлю.
В мире нет ни одной, что сравнится с тобой.
Я тебя больше жизни люблю!"
- Я его разлюбила! - сказала подруге,
когда он ее вновь не заметил.
- И куда я смотрела, ведь он идиот,
поскорее б другую он встретил.
Словно маленький мальчик, обиделся он.
Соску, памперс ему и слюнявчик.
На словах - он герой, на делах - пустозвон,
и ни капельки он - не красавчик.
Он не нужен! - а сердце шептало и жгло:
"Я же каждый твой взгляд ловлю.
Мне никак без тебя, знал бы, как тяжело.
Я так сильно тебя люблю!"
Вы похожи на них?..если "да", то зачем?!
Всем по-сути, плевать, Вы!..страдаете!
Рай в объятьях любимых, не заменишь ничем.
Почему?..вы друг друга динамите?!
Cherry
