Девочка-воин плачет у барной стойки,
Рыжую чёлку заправив под капюшон.
«Сколько ещё убить мне драконов, сколько,
Чтобы ты бросил всё и за мной пришёл?»
Потом тяжело вздыхает и пьёт мартини,
Белым платком протирая кривой кинжал.
В области сердца выжжено его имя.
Девочке холодно и ничего не жаль.
Грузные гномы традиционно с пивом
Чинно гудят за столиком у окна.
Сальные гномьи шутки летят ей в спину.
Девочка-воин молча стоит одна
У повидавшей всякое барной стойки.
Он обещал, что придёт на исходе …бря.
«Сколько ещё убить мне драконов, сколько,
Чтобы ты понял – со мной так шутить нельзя?!»
Пьяные стражники шумно бранят барона:
«…выжил…совсем не платит…дурак и жмот…»
Время к утру, бар уже покидают гномы,
…брь на исходе. Она неусыпно ждёт
Пятые сутки, глаза проглядев. Не ново.
Плачет, зажав в белых рученьках по ножу.
«Сколько, ну сколько ещё мне убить драконов,
Чтобы ты понял, что я тебе подхожу?!»
Старый сатир молока наливает кошке,
Ей – валерьянки: «Пей, девочка, снимет стресс.
Бедная-бедная… Как не поймёшь ты, крошка?
Рыцари издревле ищут себе – принцесс…»
Дарья Иванова
Однажды утром человек исчез -
Так тихо, что никто не спохватился.
О нет, он не ушел в таежный лес
И в идеальный шторм не прыгнул с пирса,
А растворился в тысячах других:
Улыбчиво, покорно, без остатка,
Как след от самолета или стих,
В полночный час не брошенный в тетрадку.
Увяз в чужих заботах и делах -
О них знал все и мог писать дипломы,
И ничего - о том, кто в зеркалах,
Такой нездешний и такой знакомый.
О нем не знают поисковики,
Не рассылают ориентировки.
Приметы? Две ноги и две руки,
Чужой рюкзак да стертые кроссовки.
То светит за версту, то словно тень:
Такие люди вечно по привычке,
Боясь остаться в чьей-то темноте,
Сжигают сердце до последней спички.
А заплутав, до хрипоты молчат,
Ища того, в ком эхом отзовутся.
И тянет взятый в спешке груз назад,
И некуда и не к кому вернуться.
И только незнакомец в зеркалах
Годами ждет вестей и не сдается,
И верит, что устав бродить впотьмах,
Однажды утром человек найдется.
Ольга Кошкина
